Работник кладбища: "Страшнее всего хоронить детей"

16.05.2021
Работник кладбища: "Страшнее всего хоронить детей"
«Поминки на деревенском кладбище», (1865) — Государственный Русский музей. Фото с сайта  https://obiskusstve.com/545273666202766202/aleksej-korzuhin/

                                                                                                                                                     


Работник ритуальной службы — профессия печальная, но необходимая. В день Радоницы принято вспоминать умерших, но на этот раз мы расскажем о тех, кто помогает провожать в последний путь.


Один из них — Александр, который в этой сфере услуг четверть века.

*По просьбе собеседника мы не называем его фамилию.

Первую могилу выкопал в семь лет

Александру всего сорок семь лет, но выглядит он на все шестьдесят. Начинал столяром-станочником, затем стал ритуальным рабочим, а после и организатором похорон. Чем только не приходилось заниматься: делал гробы, копал могилы, оформлял документы на погребение. Ездил по всей Беларуси, бывал в России.

Первую могилу выкопал в семь лет, когда хоронили близкого родственника: помогал дедушке, который в то время оказывал ритуальные услуги в деревнях.

— Первый год был тяжёлый. В 1998 году в моей семье за полгода умерли сразу шесть родных. Потом это всё как-то проще стало… — признаётся Александр.

В декабре прошлого года бросил прежнюю работу и устроился сторожем. Говорит физически сложно, устал, хочется отдыха.

— Тяжело подзахоранивать, если стоит памятник: много бетона, надо плиты снимать, разбивать, делать маленькое окошко — места не хватает. Но стандарты (в городе, например, двойная могила — два метра двадцать сантиметров, одинарная — метр сорок, глубина — минимум полтора метра) надо соблюдать, — уточняет.

Тем не менее связи с ритуальными агентствами поддерживает: когда людей не хватает, помогает.

«Думают, что мы циники, но это не так»

Самое сложное, признаётся Александр, хоронить детей. Он сам многодетный отец. У него пятеро: два сына и три дочери. Младшему восемнадцать лет, старшим двойняшкам по двадцать семь. Есть трое внуков. Детей он воспитывает один — семь лет назад из жизни ушла его жена.

— Многие думают, что ритуальные работники — люди циничные. Да нет… Наоборот, просто они не показывают вида, хотят казаться равнодушными, но это не так, — говорит мужчина. — Зато родственники бывают чересчур эмоциональными. Бывало, прыгают в могилу — вытягиваем. Это мы называем «показательно». Я к такому привык.

Александру приходилось хоронить нескольких погибших после жуткой аварии или одновременно мужа с женой. Недавно в один день погребали мать с сыном. Женщина пошла к ксендзу насчёт отпевания сына, а когда возвращалась домой, зашла в магазин и умерла.

— Приходилось копать могилы родным — дедушкам, бабушкам. Но отцу, жене — нет. В городе обслуживанием занимаются САХ или ритуальные фирмы, в районах родственникам самим приходится всё делать, — отмечает собеседник.

Покойники ему не снятся. Говорит, снов не запоминает, потому что приходится мало спать.

Александр — человек верующий, регулярно ходит в церковь. Но в мистику на кладбищах не верит и не боится работать там по ночам.

— Первый год было страшно. Помню, раз приехал на кладбище пораньше кое-что доделать, были сумерки. Свежая могила. Рядом с ней венки раскрываются и оттуда выползает силуэт человека. Перепугался. Оказалось, бомж пригрелся. После этого перестал бояться.

Снимает стресс в бане и на рыбалке

Работать ритуальщиком сложно и морально, и физически. Не каждый выдержит. Некоторые выпивают рюмку, чтобы страх приглушить.

— Ко мне на стажировку отправили парня. Прошёл ВДВ, армию, спецназ. Получилось, что хоронили девочку с ДЦП, шестнадцать лет, в свадебном платье. Попросил его стать с крестом. Он с ним возле гроба так и упал, — вспоминает Александр.

Рабочий график — ненормированный, выходных почти нет. Часто возникает необходимость выйти ночью. Самое большое количество похорон, в которых приходилось помогать Александру, — пять за день.

— Необходимый инвентарь для копки даёт организация, у исполнителя только руки и голова, — шутит мужчина. — На одну могилу уходит минимум час. Нынешняя зима была холодная, но лежал снег. В прошлые годы бывало, что земля промерзала на глубину метр – метр двадцать, — вспоминает Александр.

После похорон ритуальные рабочие расслабляются по-разному. Одни заливают стресс, другие уходят с головой в увлечения. Александр, например, любит баню, рыбалку, летом ходит по грибы и ягоды.

Случалось участвовать в эксгумации. О впечатлениях говорит так:

— То же самое спросить у работника морга или у хирурга, как он оперирует. Точно такое же ощущение.

Стало больше суицидов

В последние годы, по наблюдениям Александра и по статистике, умирает больше. Если раньше в день было восемь–десять человек, то теперь — до шестнадцати. Месяц назад 60–70 процентов умерших были те, у кого подтвердился коронавирус. Таких, к слову, хоронят по-особому: тело помещают в пакет, в таком виде кладут в гроб, сверху одежду и закрывают.

— Мне кажется, теперь много суицидов. Пришлось недавно двоюродного брата похоронить — выбросился с двенадцатого этажа, — откровенничает Александр. — Раньше чаще умирали после праздников, особенно после Нового года или Пасхи: сначала постятся, а потом резко наедаются жирного.

За четверть века, говорит, городское кладбище не сильно расширилось и традиции почти не изменились: большинство выбирает стандартный способ — погребение. За месяц в трёх-четырёх случаях просят кремировать тело. Тогда усопших везут в крематорий в Минск, а затем прах отдают родным. Некоторые просят развеять его, например с моста, но это запрещено законом.

Зовут за стол, а «чаевые» почти не дают

Похоронные обычаи чтят и в городе, и на селе, но в каждом районе они разные. В некоторых деревнях женщинам повязывают платки, а перед погребением просят развязать, чтобы не было узлов. Драгоценности и личные вещи покойника в могилу почти не кладут.

— Я, как человек верующий, хочу напомнить слова священников: туда с собой всё не заберёшь. Иногда просят надеть серёжки, кольца, но это бывает редко. А вот крестик — да. Один раз в гроб положили мобильный телефон, — рассказывает Александр.

По его словам, раньше, в основном в деревнях, помощникам могли сунуть бутылку водки, огурец, кусочек колбасы или 10–20 рублей. Сейчас чаевые дают очень редко, благодарят словесно.

— Зато за стол часто зовут — но как к чужому человеку пойдёшь? — говорит Александр. — Заработок у нас небольшой, хорошо если тысяча выходит. Сейчас конкуренция большая, но без куска хлеба мы не останемся.

Вечерний Гродно



                                                                                                                            

По теме


Страшнее всего хоронить детей.  Монолог гродненца, который работает на кладбище.
http://s13.ru/archives/monolog-1?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop&utm_referrer=h...

Пушкинская грусть о быстротечной жизни  https://www.pravmir.ru/pushkinskaya-grust-o-byistrotechnoy-zhizni/

Дайте умереть. Дмитрий Соколов-Митрич о пропаже смерти  https://foma.ru/dajte-umeret.html
Делясь ссылкой на статьи и новости Похоронного Портала в соц. сетях, вы помогаете другим узнать нечто новое.
18+

Яндекс.Метрика