RSS Распечатать

После похорон бойца АТО сепаратисты потребовали от его матери деньги за... возвращение тела

После похорон бойца АТО сепаратисты потребовали от его матери деньги за... возвращение тела

После похорон бойца АТО сепаратисты потребовали от его матери деньги за... возвращение тела

В Киеве похоронили 23-летнего Олега Богачева — бойца добровольческого батальона с позывным «Киви», который ценой своей жизни спас троих побратимов

«Он погиб 13 апреля, в том бою, где я тоже был ранен, — написал в „Фейсбуке“ боец Нацгвардии Кирилл Бабенцов. — Сначала ранили другого бойца. Увидев это, „Киви“ попытался вытащить его из-под обстрела. Из-за этого сам получил ранение. Парень, которого он тащил, выжил. А „Киви“ погиб…

Потом уже „Киви“ тащили мы с „Хирургом“. По сторонам не смотрели. Но голоса „сепаров“ слышались совсем рядом. „Киви“ увидел их и предупредил нас. Сделал это, несмотря на то, что задыхался, — его легкие заливало кровью. Получается, перед смертью он спас три жизни».

Бойца с позывным «Киви», 23-летнего Олега Богачева (на фото), в минувшие выходные похоронили на Лесном кладбище в Киеве. Попрощаться с воином пришли несколько сотен человек. Побратимы, одноклассники, однокурсники, учителя и даже люди, которые лично не знали Олега. Они подходили к родителям парня со словами: «Спасибо вам за сына».

— Сразу после похорон я увидела пропущенный звонок… от Олега, — вспоминает волонтер и активистка общественной организации «Черный комитет» Анна Андрашко. — Кто-то звонил с его телефона. Оказалось, сепаратисты. Еще когда тело Олега было в Донецке, они требовали денег. Видимо, кто-то из боевиков не знал, что тело нам хоть и с трудом, но отдали. И продолжали звонить.

Такой же звонок был маме Олега. Бедная женщина только и смогла им ответить: «Своего сына я сегодня похоронила. Что еще вы от меня хотите?»

— Больше не звонили, — говорит брат Олега Богачева Александр. — Но я не удивлюсь, если на этом террор с их стороны не закончится. Они звонят не только ради денег — я уже понял, что им хочется поиздеваться над родителями погибших. О смерти брата мы тоже узнали от боевиков. Олега убили на следующий день после Пасхи, 13 апреля. Еще 12-го он разговаривал с мамой по телефону. Она поздравила его с Пасхой. «Неужели уже Пасха? — удивился брат. — Здесь напрочь теряется ощущение времени». Как всегда, сказал, что у него все в порядке, передал нам всем привет. Мы привыкли созваниваться раз в два-три дня, поэтому, когда он не позвонил на следующий день, не увидели в этом ничего необычного. Брат предупреждал, что в Песках, где он находился, часто не бывает связи.

Но вечером 13 апреля отцу с неизвестного номера позвонил мужчина: «Вы знаете Олега Богачева? Кем ему приходитесь?» «Я его отец», — ответил папа. И услышал в трубке ругательства. «Так приезжай на Донбасс, отец, — с издевкой сказал незнакомец. — Убил я твоего сынка. Приезжай и забирай, или закопаем его здесь, как собаку». Бросив трубку, папа (он был на улице), белый как полотно, забежал в дом. Успокаивая его, мы принялись звонить комбату Олега. Тот не отвечал. Удалось дозвониться только Анне Андрашко, с которой они с братом состояли в одной организации. Аня уже знала, что Олег погиб, но комбат приказал не говорить нам. Я в сердцах закричал на нее… Требовал, чтобы сказала правду, а сам надеялся, что она сейчас все это опровергнет, что боевики нас обманули…

Мама в тот вечер была на дежурстве. Она у нас военнослужащая, работает в Вооруженных Силах Украины. Брат всегда говорил, что хочет брать с нее пример. Думаю, это тоже повлияло на его решение идти на фронт. Хотя мама была против — просто, как и все мы, очень переживала.

Олег Богачев — младший из трех сыновей. По словам Александра, он со школьных лет был патриотом. Увлекался творчеством украинских писателей, любил историю Украины. А будучи студентом Киевского торгово-экономического университета, вступил в организацию «Черный комитет» и вместе с товарищами стоял на Майдане.

— До сих пор удивляюсь, как он все успевал, — продолжает Александр. — Учился, подрабатывал на фирме. Как-то подруга попросила его поработать вместо нее на «112 канале». И не кем-нибудь, а редактором отдела новостей. Олег справился, ему даже предложили там остаться. Брат согласился, но тут началась война.

Зимой прошлого года он не говорил нам, что находится на Майдане. Но в самые опасные февральские дни стоял на улице Грушевского. И в этот раз, отправляясь на восток, сказал, что едет на сборы в Днепропетровскую область. Сначала он действительно был там. Но потом уехал на Донбасс. Когда у меня закрались подозрения (слишком часто он был «вне зоны доступа» или не мог ответить на звонок), я через мобильного оператора выяснил, что Олежка в Донецкой области. Написал ему сообщение: мол, хватит скрываться, я все знаю. «Я в Песках, — признался брат. — Ты только родителям не говори».

Уже сейчас от его побратимов я узнал, что Олежка проявил себя как настоящий герой. «С таким, как „Киви“, можно было идти и в разведку, и в бой, — говорили ребята. — Всегда подстрахует, не подведет. С ним было не страшно». Я слушал и поражался. Брат ведь даже в армии не служил. А на войне был гранатометчиком. И как ему только удалось так быстро освоить специальность? Сам Олег скромничал. На вопрос, как там на фронте, пожимал плечами: «Нормально. Первые пару дней было страшновато. А потом привык и к обстрелам, и к взрывам. Теперь могу по звуку определить, откуда летит снаряд».

— А почему он взял себе такой позывной — «Киви»?

— Брат рассказывал, что он записался в добровольческий батальон, где все придумывали себе позывные. Тогда он нашел в кармане игрушку — пластмассовое киви из «Макдональдса». «Мы с ребятами посмеялись и решили, что я буду «Киви», — рассказывал Олег. С тех пор на войне его только так и называли. Мы по-прежнему скрывали от мамы, что он на передовой. Но она как чувствовала. Когда в Песках случался какой-то бой, с тревогой спрашивала: «Олежка не звонил? У него точно все в порядке?» Брат признался, только когда приехал домой на ротацию. Мы надеялись, что он подольше будет дома. Но вскоре Олег опять отправился на восток. Мама не смогла уговорить его остаться, и тогда подключилась моя жена. Проговорив с ним два часа, она в слезах вышла из комнаты. «Что скажу своим детям, когда они спросят, где я был в такое сложное время? — сказал ей Олег. — А еще есть твои дети, мои племянники. Хочу, чтобы они жили в нормальной стране».

Двенадцатого марта брат защитил диплом бакалавра. Несмотря на то что был на фронте и пропустил учебу, справился с этим успешно. 14 марта отметил свой 23-й день рождения, а 8 апреля опять уехал на фронт. «Братишка, не волнуйся, — сказал мне, уезжая. — Я ненадолго. Через две недели вернусь». Он вернулся… даже раньше. Через полторы недели мы его похоронили.

По словам Александра, еще до того, как отцу позвонили сепаратисты, ему звонили из «Черного комитета». Но о гибели Олега не сказали.

— Звонила опять-таки Аня Андрашко, — вспоминает Александр. — Спросила у меня данные Олега — фамилию, отчество, дату рождения, место прописки. «Зачем?» — поинтересовался я, ведь раньше достаточно было позывного. «Мы формируем списки для 93-й бригады, с которой будем объединять добровольческий батальон, — объяснила Аня. — Вот и собираем данные бойцов». Еще тогда я заподозрил неладное…

Дома, в Киеве, Олега ждала любимая девушка, с которой они встречались пять лет. После окончания войны влюбленные собирались пожениться. Олег рассказал о своей девушке в передаче «Служба порятунку» на телеканале «Киев». По сюжету передачи Олег вместе с побратимом Владимиром Никоненко гуляли по Майдану и рассказывали журналистам о военных буднях.

— Любимая не пускала меня на фронт, — сказал Олег. — Но за месяц я ее уговорил. Родителей тоже. Что оставалось делать? Мне нужно было ехать…

Это было единственное и последнее интервью Олега Богачева. Передача вышла в эфир 13 апреля, в день гибели бойца. Олег не вел страничек в соцсетях и только однажды поделился на бумаге своими мыслями (они были опубликованы на сайте «Информатор»):

«Зі службою я пов’язаний ще зі школи. Моя мати військова, тож я змалечку знав, що таке армійське життя. В армію не пішов: фарбувати траву біля частини чи ставити паркани генералу мені не хотілося. Коли почався конфлікт в Україні, я вирішив брати участь, бо зрозумів: відбувається історія. Сидіти овочем на дивані, коли відривають частину країни, якось не по-людськи.

Передивлявся багато батальйонів з розрахунком на те, щоб не підписуватись ані під МВС, ані під Збройні Сили. ОУН став оптимальним варіантом. Тим паче «Чорний комітет» давно співпрацював із Миколою Коханівським (командир батальона ОУН. — Авт.) та його організацією «Комітет визволення політв'язнів».

Коли ефективно виходити з плакатом, нема змісту витягати зброю. Але зараз ситуація, в якій ліхтариками нічого не зміниш. Коли збирався на війну, мудрував над питанням: яка вартість людського життя? Довго думав і перед виїздом, і в дорозі, мене це дуже мучило. Приїхавши та пробувши в Пісках тижні зо два, зрозумів, що вартість людського життя складає вартість одного патрона. Тому ціную зброю, хоча фетишизму щодо неї не маю. Автомат — це своєрідний гаманець. Із ним легше і зручніше: якщо тобі щось треба, можеш розплатитись патронами. Хлопцям, котрим не видали зброю, в розташуванні значно важче психологічно та й практично, ніж іншим.

Після життя на лінії вогню почав більш тверезо оцінювати життя і помічати радості, яких не вловлював раніше».

P.S. Побратимы, которых спасал Олег, выжили. Один из них в плену, другой был ранен, но уже идет на поправку. Военнослужащие вместе с волонтерами собирают деньги для семьи погибшего героя. И просят всех, кто может помочь, перечислять средства на карточку «ПриватБанка»: 4149 4978 2504 6073 Богачов Олександр Олексійович.


Источник

27.04.2015


 


Миртелс

Для профессионалов похоронной отрасли

НИКА

Опрос дня

Хотели бы вы заключить прижизненный договор?






  


События в мире

cae?uou
Яндекс.Метрика
Ni?aai?iee ?eooaeuiuo oneoa ?in?eooae